Мотив веревки в японском искусстве. Краткий исторический обзор

История японского искусства связывания верёвкой, как и многих других проявлений садомазохизма, неясна. Надёжность источников информации оценить нелегко, многое на поверку оказывается мифом или просто выдумкой. С этой оговоркой делюсь с вами информацией, почерпнутой в ходе исследований, дискуссий, а также уроков и впечатлений от знакомства с японским культурным наследием.

Японцы издревле имели дело с верёвкой и обвязыванием предметов, может быть, с самых истоков всей японской цивилизации. Ещё в период Дзёмон (10000 — 300 до н.э.) верёвка играла в культуре важнейшую роль. Само слово «Дзёмон» буквально означает «орнамент верёвки», а эпоха получила своё название в связи с широко распространённым мотивом верёвки в украшении гончарных изделий. С самых древних времён и до наших дней японские религиозные церемонии включают в себя широкое использование верёвки и обвязывания, что символизирует связь человеческого и божественного, а также отмечает священное пространство и время.

Сакральный смысл верёвки и обвязывания переходит из религиозной сферы в светскую. Вплоть до недавнего распространения западной культуры практически всё в Японии было как-то увязано вместе. Возьмём традиционный наряд: кимоно. На нём нет ни единой пуговицы, ни единого крючка. Оно завязывается, придавая телу стандартный ритуальный силуэт. Акт завязывания приспосабливал одежду к её владельцу, придавал платью идивидуальность. Даже военные доспехи состояли из элегантно связанных вместе пластин лакированного дерева. Какими бы скромными ни были дары, приносимые богам, вышестоящим или друзьям, они всегда затейливо заворачивались и изысканно обвязывались.

Эти обычаи дожили до наших дней. Яркий тому пример — традиция красивой и функциональной упаковки различных предметов в квадратный платок (фуросики), сложные плетения из шнура, которыми завязываются упаковки (мидзухики), и даже специальные способы заворачивать деньги, отдаваемые в дар. Всё это — иллюстрации культурной потребности японцев завернуть всё, что угодно, должным образом и с приличествующим случаю тщанием. С подарками не принято обходиться небрежно; их следует преподносить так, чтобы их вид был приятен получателю.

Изощрённое обвязывание различных предметов можно встретить в современной Японии в самых неожиданных ситуациях. Однажды на видеосъёмке СМ-сессии в Токио я видела, как оператор использовал верёвки для того, чтобы зафиксировать камеру и светильники в нужном ему положении, и эти узлы были столь же элегантны, как и бондаж на нежной плоти его модели. Для него это было настолько естественным, что он сделал это, даже не задумываясь.

Принимая во внимание, как глубоко искусство связывания и обвязывания уходит корнями в японскую культуру, неудивительно, что оно стало неотъемлемой частью военной техники, и как боевое искусство, и как средство пленения. В «Мрачную Эпоху» периода Сэнгоку / Муромати (примерно 1467-1600) долгие предшествовавшие ему мир и процветание разбились вдребезги, ввергнув страну в пучину разрушительных войн. В этом климате вместе с другими многочисленными боевыми искусствами возникло искусство пленения, транспортировки, допроса и пыток неприятеля. Тасуки-дори и Хобаку-дзюцу — традиционные приёмы захвата врага, а Ходзё-дзюцу — техника применения верёвки на уже взятом в плен противнике. Считается, что современное японское эротическое связывание уходит корнями именно в этот период.

Здесь западный читатель может задаться вопросом: почему в Японии не использовались другие материалы, широко применявшиеся в индоевропейских культурах для пленения и обездвиживания врага, такие как кожа, дерево или металл? В этом различии решающую роль сыграли экономические факторы и доступ к ресурсам. Островному народу, ограниченному тонкой полосой пригодных для сельского хозяйства земель, приходилось использовать свои скудные угодья для возделывания риса, а не выращивания скота, для чего требуются просторные пастбища. Поэтому кожа — продукт скотоводства — была для простых людей недоступной роскошью.

Тот же фактор технологического детерминизма и скудости ресурсов обусловил ограниченное использование металлов: несмотря на высокое мастерство в изготовлении мечей, широкое распространение металлов в повседневной жизни, сделавшее бы возможным появление металлических оков, в средневековой Японии было невозможно.

Дерево иногда появляется в рисунках, изображающих пленение, но чаще всего в них фигурирует бамбук. Имеющийся в изобилии, быстро растущий, простой в возделывании и разнообразный в применении, бамбук представляет собой практичный и широко распространённый как для связывания, так и для множества других целей материал. Точно так же материалы для изготовления верёвок были дёшевы, и их было много. В этих условиях именно верёвка стала естественным орудием захвата противника в плен во время войн.

В эпоху Эдо (1600-1868) правительство Токугава проводило уникальную политику поддержания мира, и войны прекратились. Её результатом стало беспрецедентное процветание всей нации, которое породило многочисленный класс мелких торговцев и подняло его на доселе невиданный уровень благосостояния и влияния. С этого времени «фамильное древо» верёвочных искусств заветвилось с невероятной интенсивностью.

Одна его ветвь продолжала расти в прежнем направлении строгого, но прагматичного управления преступниками и заключёнными. Стандартные формы боевого искусства были отполированы, доведены до совершенства в разных школах и детально кодифицированы так, что мельчайшие детали в цвете верёвки или способе связывания приобрели смысл и стали указывать на должность заключённого, тяжесть его преступления, время года и т.д. В эпоху Эдо военное искусство связывания по своей изысканности приблизилось к художественным искусствам. Такие школы боевых искусство существуют и по сей день, а полиция всё ещё пользуется верёвками, что представляет собой прямое наследие этой практики.

В то время как первая ветвь фамильного древа искусств верёвки продолжила линию традиционных военных техник, вторая ветвь росла в прямо противоположном направлении. Процветание, пришедшее в эпоху Эдо, породило многочисленный и влиятельный средний класс, а с ним — растущий спрос на развлечения и увеселения. Образы связывания верёвкой в самых различных контекстах помогали удовлетворять эти потребности.

Одним из самых популярных развлечений был театр Кабуки. Сегодня он считается классикой японского искусства, а в то время ещё не успел далеко уйти от бродячего балагана, каковым поначалу и являлся. Превращение Кабуки из массового увеселения для грубой толпы в высокое искусство сопоставимо с эволюцией, которую претерпели пьесы Шекспира со времён театра «Глобус». Как и Шекспир, Кабуки был предназначен для широкой публики, а пьесы были полны непристойных образов, включая нуреба (любовные и сексуальные сцены) и семега (сцены пыток).

Кабуки стал ещё более популярен после значительных усовершенствований технологии печати с деревянных оттисков. Очень быстро возникла целая успешная отрасль изготовления сувенирной продукции для поклонников. В продажу поступали печатные открытки и плакатики с изображением известных актёров и сцен, зачастую в наиболее горячих, из пьес.

Из такого скромного коммерческого истока родилось знаменитое и ныне уважаемое искусство Укиё-э — «изображение плавучего мира» (в стиле Укиё-э работали, в частности, знаменитые художники Хокусаи и Хиросигэпер.). Сексуальные образы (нуреба) или сцены пыток (семега) были популярным мотивом, что в конце концов привело к появлению плеяды художников, широко тиражировавших эротическое искусство. Этот процесс совсем не уникален для Японии. Например, в викторианской Англии или в Европе, где в это же время тоже бурно расширялся потребительский средний класс, имел место бум массового проникновения сексуальных образов в фотографию, рисунки и рассказы. Американским эквивалентом этого феномена стал расцвет в середине 1920–х гг. индустрии порнографических журналов и бульварных криминальных романов со связанными женщинами на обложках.

Многие популярные художники Укиё-э брали учеников для укрепления своей популярности и продления коммерческой жизни путём обеспечения наследования уникального стиля. Одним из последних мастеров Укиё-э, ориентированного на потребителя популярного искусства, был Сеию Ито (1882-1961). Несмотря на то, что сам он родился в период реставрации Мэйдзи, его стиль, безусловно, уходил корнями в традиции печатного дела эпохи Эдо. Он был не только традиционным художником и признанным мастером в изображении семега, но и поклонником садомазохизма, вдохновлённым сказками о пленённых принцессах, которые слышал от матери в девяти- или десятилетнем возрасте. Художественное чутьё на эстетику чувственности и личный сексуальный интерес привели к тому, что в 1919 году он начал фотографировать «наказанных женщин». На мой взгляд, это и была заря японского искусства эротического связывания в его современной форме.

К середине 1920–х гг. фотографии Ито уже публиковались во многих садомазохистских эротических журналах и, похоже, главной творческой движущей силой этих публикаций был он сам. Как сегодня источником вдохновения для многих становятся компьютеры и Интернет, так в то время технология фотографии подняла художественную эротику на новый уровень. Влияние стилистики Ито до сих пор отчётливо прослеживается в образном ряду современных произведений жёсткого связывания верёвками (кинбаку). Его характерная черта — спутанные, растрёпанные волосы связанной женщины. На этих шокирующих картинках женщина выглядит почти как привидение, а лицо её выражает тоску, страдание и растущий стыд. Взгляните на современные тщательно созданные популярные произведения, и вы заметите в них эстетику, созданную Ито.

После Второй мировой войны потерпевшая поражение Япония восстанавливала экономику, и вновь на сцену вышел голодный до развлечений средний класс. В начале 1950–х гг. начали издаваться несколько эротических журналов, специализирующихся на бондаже. Самый известный из них — «Китан Клаб» («Клуб Странных сказок»), появившийся в 1952 г. На 1950–е гг. пришлось и возникновение клубов бондажной фотографии, напоминающих группы Ирвинга Клоу и Бетти Пейдж (культовый фотохудожник и его любимая модель — пер.) в США. Многотиражные садомазохистские / бондажные иллюстрированные журналы пережили бум, так как стали новым носителем заряда сексуальности, фантазий об обмене властью и эстетики, знакомой японцам с прошлого века. В это же время возникли и клубы, где бондаж демонстрировался публично, как шоу, во время которого мастера связывания верёвкой, называемого теперь шибари (сибари), совмещали потрясающие обвязки, впечатляющее подвешивание и нарочитую театральность действа. В 1960–е гг. страну объял социальный морализм, на время загнавший картинки, журналы и любителей бондажа в подполье, но они вновь вышли из тени, и ещё более широко, в конце 1970–х гг., когда моральный климат смягчился.

Сегодня, хотя японское искусство связывания верёвкой и садомазохизм всё ещё рассматриваются как нечто маргинальное, и то и другое достигает невиданных высот. Эротические журналы публикуют изображения связывания и унижения, а корни этих картин уходят в глубокое прошлое и представляют собой сочетание традиций использования верёвки в средневековых боевых искусствах и чувственной эстетики Укиё-э.

Стоит заметить также, что, хотя ранг Доминанта в Японии традиционно принадлежит мужчинам, меняющаяся роль женщин привела к тому, что в печатные издания, в театр и в связывание верёвкой вошла целая волна Доминантов-женщин, или «Королев» (Дзё-сама). Как и на Западе, нетрадиционная сексуальность, садомазохизм и фетиш всё громче заявляют о себе в масс-медиа и внедряются в общественное сознание, придавая свежий блеск старинному сиянию славы Мастеров и Мистресс верёвки современной Японии.

Эта статья представляет собой главу из книги: The Seductive Art of Japanese Bondage, by Midori, photographs by Craig Morey, Greenery Press, Emeryville, CA, 2001, © 2001 by Fire Horse Production, Inc.
Мидори

Перевод © [BDSM-HowTo.ru]

Мотив веревки в японском искусстве. Краткий исторический обзор: 1 комментарий

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *